Тел.: 8 (800) 775-79-63
бесплатно по России

И пришел от жизни знак…

Статья

pub

Я ехал по Невскому и испытывал мешанину эмоций, которые проще всего назвать словом: «запутался». Сжимал зубы, играл желваками и пытался бодрить себя громкой динамичной музыкой, постукивая по ручке передач в ритм. Получалось не очень. Даже работало во вред — ритмичный бас проникал в живот и раздражал, как ворочающийся там, абсолютно не уместный кот, а беспечно напевающей девушке хотелось отвесить звонкую оплеуху.

Вспомнился рассказ знакомого, который просил у жизни знак, получил его, и все у него получилось — открыл известный на всю страну магазин. Подумал: «А я чем хуже?». Мыслительно отправил послание, словно подбросил бейсбольный мяч, от чего-то уверенный, что, вопреки гравитации, он устремится вверх и скроется в космической дали: «Пожалуйста, дай мне знак!»

Буквально сразу ощутил то ли невидимые, но бесконечно сильные руки, поворачивающие руль, то ли просто тягу в районе груди, которой сопротивляться не нужно. Совсем не нужно. «Хорошо», подумал я. Не удивился, не испугался. Это было очень естественно. Захотелось приглушить музыку, чтобы лучше чувствовать своего проводника.

Так, сворачиваем на канал Грибоедова. Разворачиваемся в сторону Спаса-на-Крови. Теперь на Итальянскую, с ее уютно бренчащей мостовой, которая помнит кареты знатных особ и разбитые телеги их собственности — крестьян. Ни к чему вспомнилась дурацкая шутка: «Эх, как же я люблю людей. Жаль, что с 1861 г. их нельзя дарить!»

Дальше к площади Искусств. Паркуемся.

Всё.

Дальше меня никуда не ведут.

Уютно поблескивала вывеска бара рядом. «Пойду, поем», подумал я. Или за меня подумал кто-то. Легко взбегаю по ступенькам, — откуда столько сил взялось, только еле живой был. Прохлада медной, наполированной прикосновениями посетителей ручки. Тяжелая дверь из массива открылась удивительно легко, приглашая. Оказавшись внутри, с удовольствием огляделся — уютная атмосфера традиционного английского паба: много дерева, зеленая кожа, долговязый бармен, полирующий стаканы. Я его совершенно не интересовал. Встречать меня вышла девушка, внешность которой я совершенно не запомнил. Кажется, рыжая. В памяти остались только белая рубашка мужского покроя, темные глаза и голос.

Я обратился к ней:

— Сделайте, пожалуйста, Цезарь.

В этот момент шумы, словно бы, начали приглушать. Гул за окном стал совершенно не различим, превратился в густую кашу, которая не могла проникнуть через оконное стекло.

— Извините, Цезаря нет. И вообще, у нас все не так.
— Интересно, а как же у вас?

Сам воздух сделался вязким, дыхание стало даваться с незаметным, но ощутимым усилием. Не наступила, не случилась, а возникла, словно из ниоткуда, абсолютная тишина. Такой тишины не бывает на природе — там есть птицы, шум деревьев и вечно кто-то копошится в лесу. Не бывает ее, когда до ночи задержишься в офисе, во всем здании останешься один, если не брать в расчет тихо спящего охранника много этажей ниже — будут гудеть компьютеры, разноситься барабанной дробью стук собственных пальцев по клавиатуре. Здесь же я не слышал себя. Я не слышал ничего. Бармен абсолютно бесшумно полировал бокалы.

В этой космической тишине раздался голос, чеканя слова и особо выделяя некоторые:

— У нас так. Вы берете у меня тарелку. Идете в соседний зал. Там из всех возможных ингредиентов ВЫ САМИ СЕБЕ делаете свой ИДЕАЛЬНЫЙ салат. Но помните — ПОДХОД У ВАС ТОЛЬКО ОДИН.

В теле словно замкнулось реле, потек электрический ток. Мурашки покрыли спину вдоль позвоночника и бесчисленными муравьями разбежались во все стороны. Если бы эволюция оставила нам густой волосяной покров, я превратился бы в мохнатый шар.

— Ну так что, будете салат?
— Нет, спасибо. Я уже получил все, что нужно.

Девушка мило улыбнулась и ушла в соседний зал. Посетителей, кроме меня, не было. Бармен развернулся ко мне спиной и начал поправлять без того идеально ровно стоящие бутылки.

И я развернулся и вышел на улицу. Сразу оглох. Гудели машины, требуя пропустить назадачливого водителя ГАЗели, решившего спешно разгрузить лотки с фруктами посреди улицы. Водитель нервничал, дергался и ругался в усы на родном языке. Из открытых окон доносилась неумелая игра на пианино. Город звенел, смеялся и жил. Я тоже жил. Вернее, начинал жить. Совсем по-другому.

(С) Денис Чернаков

 Нашли ошибку? Выделите текст и нажмите ctrl + enter

Комментарии

Добавить комментарий

Для комментирования войдите с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *